DM’s Opera Website

Operas Composers Libretti History Login Register free

“Eugene Onegin”

by Pyotr Ilyich Tchaikovsky libretto (Russian ⇄ English)

Опера впервые поставлена силами учащихся Московской консерватории в 1879 г. Через два года — премьера на сцене Большого театра. «Евгений Онегин» — едва ли не самая новаторская опера из всего оперного творчества Чайковского. Многим в среде композитора сюжет романа Пушкина казался непригодным для сценического воплощения. Непросто входя в афишу оперных театров, «Онегин», тем не менее, стал одной из самых репертуарных опер русской и мировой оперной сцены. При жизни композитора опера была поставлена в Москве (четырежды), Петербурге (четырежды), в Одессе (дважды), в Харькове, Тифлисе, Киеве, Праге, Гамбурге (дир. Г. Малер), и в Лондоне. За дирижёрским пультом в одной из московских постановок (1889) стоял сам автор. В 1922 г. спектакль по опере «Евгений Онегин» был поставлен К. С. Станиславским в руководимой им Театре-студии. Спектакль этот оставался в репертуаре Московского музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко до конца 60-х годов.
Действующие лица	Characters
Ларина (помещица) — меццо-сопрано Татьяна (её дочь) — сопрано Ольга (её дочь) — контральто Филипьевна (няня) — меццо-сопрано Евгений Онегин — баритон Ленский (Владимир Ленский) — тенор Князь Гремин — бас Ротный (капитан) — бас Зарецкий — бас Трике (француз) — тенор Гильо (камердинер Онегина) — немая роль Крестьяне, крестьянки, помещики, помещицы, офицеры, гости на балу.	Larina (lady of the manor) — Mezzo-soprano Tatyana (her daughter) — Soprano Olga (her daughter) — Contralto Filipyevna (a nanny) — Mezzo-soprano Eugene Onegin — Baritone Lensky (Vladimir Lensky) — Tenor Prince Gremin — Bass Captain (Company Commander) — Bass Zaretsky — Bass Triquet (a Frenchman) — Tenor Guillot (Onegin’s valet) — Silent role Peasants, peasant women, landowners and ladies of the manor, officers, guests at the ball.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ	ACT ONE
Картина первая 1. Дуэт и квартет. Усадьба Лариных — дом и прилегающий к нему сад. Вечереет. Ларина и няня варят варенье. Из дома слышно пенье Татьяны и Ольги. ТАТЬЯНА, ОЛЬГА (за сценой): Слыхали ль вы за рощей глас ночной Певца любви, певца своей печали? Когда поля в час утренний молчали, Свирели звук, унылый и простой, Слыхали ль вы? ЛАРИНА (няне): Они поют и я, бывало, В давно прошедшие года — Ты помнишь ли? — и я певала. ФИЛИПЬЕВНА: Вы были молоды тогда! ТАТЬЯНА, ОЛЬГА (за сценой): Вздохнули ль вы, внимая тихий глас Певца любви, певца своей печали? Когда в лесах вы юношу видали, Встречая взор его потухших глаз, Вздохнули ль вы? Вздохнули ль вы? ЛАРИНА: Как я любила Ричардсона! ФИЛИПЬЕВНА: Вы были молоды тогда. ЛАРИНА: Не потому, чтобы прочла. Но в старину княжна Алина, Моя московская кузина, Твердила часто мне о нём. ФИЛИПЬЕВНА: Да, помню, помню. ЛАРИНА: Ах, Грандисон! Ах, Грандисон!	Scene One 1. Duet and Quartet. The Larin country estate — the house and adjoining garden. It is evening. Larina and the nurse are making jam. The voices of Tatyana and Olga singing a duet are heard from within the house. TATYANA, OLGA (offstage): Have you not heard, from beyond the grove at night, the voice that sings of love and sings of sorrow? When, at the morning hour, the fields lay silent, the music of the pipe, simple and sad — have you not heard? LARINA (to the nurse): They are singing, and I, too, used to sing that song in days gone by. Do you remember? I used to sing it too. FILIPYEVNA: You were young then! TATYANA, OLGA (offstage): Have you not sighed, hearing that gentle voice, the singer of love, the singer of his sorrow? When in the forest you once saw a youth and met the gaze of his sunken eyes — did you not sigh? Did you not sigh? LARINA: How I loved Richardson! FILIPYEVNA: You were young then. LARINA: Not because I had read him. But in the old days Princess Alina, my cousin in Moscow, kept on to me about him. FILIPYEVNA: Yes, I remember. LARINA: Ah, Grandison! Ah, Grandison!
ФИЛИПЬЕВНА: Да, помню, помню. В то время был ещё жених Супруг ваш, но вы поневоле Тогда мечтали о другом, Который сердцем и умом Вам нравился гораздо боле! ЛАРИНА: Ведь он был славный франт, Игрок и гвардии сержант! ФИЛИПЬЕВНА: Давно прошедшие года! ЛАРИНА: Как я была всегда одета! ФИЛИПЬЕВНА: Всегда по моде! ЛАРИНА: Всегда по моде и к лицу! ФИЛИПЬЕВНА: Всегда по моде и к лицу! ЛАРИНА: Но вдруг без моего совета... ФИЛИПЬЕВНА: Свезли внезапно вас к венцу! Потом, чтобы рассеять горе... ЛАРИНА: Ах, как я плакала сначала, С супругом чуть не развелась! ФИЛИПЬЕВНА: Сюда приехал барин вскоре, Вы тут хозяйством занялись, Привыкли — и довольны стали. ЛАРИНА: Потом хозяйством занялась, Привыкла и довольна стала. ФИЛИПЬЕВНА: И, слава Богу! ЛАРИНА, ФИЛИПЬЕВНА: Привычка свыше нам дана, Замена счастию она. Да, так-то так! Привычка свыше нам дана, Замена счастию она.	FILIPYEVNA: Yes, I remember. At that time your husband was still courting you, but against your will; you were dreaming of another, one who pleased you much more in heart and mind! LARINA: Why, he was a fine dandy, a gambler and an ensign in the Guards! FILIPYEVNA: Years long gone by! LARINA: How well I always used to dress! FILIPYEVNA: Always in the latest fashion! LARINA: Always in the fashion and becomingly! FILIPYEVNA: Always in the fashion and becomingly! LARINA: But suddenly, without even asking me... FILIPYEVNA: They married you off without further ado! Then, to relieve your unhappiness... LARINA: Oh, how I cried to begin with! I nearly left my husband! FILIPYEVNA: ...the master came here soon after, you busied yourself with the household, became resigned and settled down. LARINA: I busied myself with the household, became resigned and settled down. FILIPYEVNA: And God be thanked! LARINA, FILIPYEVNA: Habit is sent us from above in place of happiness. Yes, that is how it is: Habit is sent us from above, in place of happiness.
ЛАРИНА: Корсет, альбом, княжну Полину, Стихов чувствительных тетрадь, Я всё забыла. ФИЛИПЬЕВНА: Стали звать Акулькой прежнюю Селину И обновили, наконец... ЛАРИНА: Ах... ЛАРИНА, ФИЛИПЬЕВНА: На вате шлафор и чепец! Привычка свыше нам дана, Замена счастию она. Да, так-то так! Привычка свыше нам дана, Замена счастию она. ЛАРИНА: Но муж меня любил сердечно... ФИЛИПЬЕВНА: Да, барин вас любил сердечно. ЛАРИНА: Во всём мне верил он беспечно. ФИЛИПЬЕВНА: Во всём вам верил он беспечно. ЛАРИНА, ФИЛИПЬЕВНА: Привычка свыше нам дана, Замена счастию она.	LARINA: Corset, album, Princess Pauline, the book of sentimental verse — I forgot them all. FILIPYEVNA: You began to call the maid Akulka instead of "Céline" and restored at last... LARINA: Ah... LARINA, FILIPYEVNA: ...the quilted dressing gown and mob cap! Habit is sent us from above, in place of happiness. Yes, that is how it is: Habit is sent us from above, in place of happiness. LARINA: But my husband loved me truly... FILIPYEVNA: Yes, the master loved you truly. LARINA: ...and trusted me unreservedly in all things. FILIPYEVNA: ...and trusted you unreservedly in all things. LARINA, FILIPYEVNA: Habit is sent us from above, in place of happiness.
2. Хор и пляска крестьян. Вдали слышится крестьянская песня. ЗАПЕВАЛА (за сценой): Болят мои скоры ноженьки Со походушки. КРЕСТЬЯНЕ (за сценой): Скоры ноженьки со походушки. ЗАПЕВАЛА: Болят мои белы рученьки Со работушки. КРЕСТЬЯНЕ: Белы рученьки со работушки. Щемит моё ретивое сердце Со заботушки. Не знаю, как быть, Как любезного забыть! Болят мои скоры ноженьки... Со походушки. Болят мои белы рученьки Со работушки, Белы рученьки со работушки.	2. Chorus and Peasant Dance. The sound of a peasant song is heard in the distance. PEASANT LEADER (offstage): My swift little feet ache from walking. PEASANTS (offstage): ...Ache from walking. LEADER: My white hands ache from working. PEASANTS: ...Ache from working. My ardent heart aches from caring. I don't know what to do, how to forget my sweetheart. My swift little feet ache from walking. My white hands ache from working, ache from working.
Входят крестьяне со снопом. КРЕСТЬЯНЕ: Здравствуй, матушка-барыня! Здравствуй, наша кормилица! Вот мы пришли к твоей милости, Сноп принесли разукрашенный! С жатвой покончили мы! ЛАРИНА: Что ж, и прекрасно! Веселитесь! Я рада вам. Пропойте что-нибудь повеселей! КРЕСТЬЯНЕ: Извольте, матушка, потешим барыню! Ну, девки, в круг сходитесь! Ну, что ж вы? Становитесь, становитесь! Молодёжь заводит хоровод со снопом, остальные поют. Из дома на балкон выходят Татьяна с книгой в руках и Ольга. Уж как по мосту-мосточку, По калиновым досочкам, Вайну, вайну, вайну, вайну, По калиновым досочкам, Тут и шёл-прошёл детина, Словно ягода-малина, Вайну, вайну, вайну, вайну, Словно ягода-малина. На плече несёт дубинку, Под полой несёт волынку, Вайну, вайну, вайну, вайну, Под другой несёт гудочек. Догадайся, мил-дружочек, Вайну, вайну, вайну, вайну, Догадайся, мил дружочек. Солнце село, ты не спишь ли! Либо выйди, либо вышли, Вайну, вайну, вайну, вайну, Либо выйди, либо вышли,	The peasant band enters, the leaders bearing a decorated sheaf. PEASANTS: Greetings, your ladyship, greetings, benefactress! We come before your Grace bearing the decorated sheaf! The harvest is all gathered in! LARINA: So, that's excellent. Now make merry! I'm pleased to see you all. Sing us something jolly! PEASANTS: If that's what you'd like, little mother! Come, let's entertain the lady. Now, girls, stand in a ring! Come along now, all get ready! The young folk form a circle and dance around the sheaf; the others sing. Tatyana, book in hand, and Olga come out onto the balcony. One day across the bridge, the little bridge, along the hazel planks, Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, along the hazel planks, came a fine young fellow, fresh and ruddy as a raspberry, Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, fresh and ruddy as a raspberry. Over his shoulder he carries a cudgel, under one coat-skirt he carries bagpipes, Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, under the other is a fiddle. Now just you guess, my dearest, Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, now just you guess, my dearest. The sun has set — aren't you asleep? Come out yourself or else send out, Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, come out yourself or else send out,
Либо Сашу, либо Машу, Либо душечку-Парашу, Вайну, вайну, вайну, вайну, Либо душечку-Парашу, Либо Сашу, либо Машу, Либо душечку-Парашу. Парашенька выходила, С милым речи говорила: Вайну, вайну, вайну, вайну, С милым речи говорила: «Не бессудь-ка, мой дружочек, В чём ходила, в том и вышла, В худенькой во рубашонке, Во короткой понижонке, Вайну, вайну, вайну, вайну, В худенькой во рубашонке, Во короткой понижонке! Вайну!	Sasha or Masha or dear little Parasha, Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, send dear little Parasha, Sasha or Masha or dear little Parasha. Parashenka came out and had a talk with her sweetheart: Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, had a talk with her sweetheart: "Don't grumble at me, my dearest, I've come out just as I was, in my shabby little blouse and my short skirt. Vayinu, vayinu, vayinu, vayinu, in my shabby little blouse and my short skirt! Vayinu!
3. Сцена и ария Ольги. ТАТЬЯНА: Как я люблю под звуки песен этих Мечтами уноситься иногда куда-то, Куда-то далеко. ОЛЬГА: Ах, Таня, Таня! Всегда мечтаешь ты! А я так не в тебя, Мне весело, когда я пенье слышу. (Приплясывает.) «Уж как по мосту-мосточку, По калиновым досочкам...» Я не способна к грусти томной, Я не люблю мечтать в тиши, Иль на балконе, ночью тёмной, Вздыхать, вздыхать, Вздыхать из глубины души. Зачем вздыхать, когда счастливо Мои дни юные текут? Я беззаботна и шаловлива, Меня ребёнком все зовут! Мне будет жизнь всегда, всегда мила, И я останусь, как и прежде, Подобно ветреной надежде, Резва, беспечна, весела. Я не способна к грусти томной, Я не люблю мечтать в тиши, Иль на балконе, ночью тёмной, Вздыхать, вздыхать, Вздыхать из глубины души. Зачем вздыхать, когда счастливо Мои дни юные текут? Я беззаботна и шаловлива, Меня ребёнком все зовут!	3. Scene and Olga's Aria. TATYANA: How I love to dream when I hear these songs, and float away somewhere, somewhere far off! OLGA: Ah, Tanya, Tanya! You're always dreaming! But I am quite unlike you — I feel merry when I hear singing. (Dancing a few steps.) "Across the bridge, the little bridge, along the hazel planks..." I was not made for melancholy sighing, I do not like to dream in silence, nor, on the balcony in the dark night, to sigh, to sigh, to sigh from the depths of my soul. Why should I sigh, when full of happiness my youthful days flow gently by? I am carefree and full of fun, and everyone calls me a child! For me life will always, always be sweet, and I shall remain, as I always have, like a light-hearted hope — playful, carefree, merry! I was not made for melancholy sighing, I do not like to dream in silence, nor, on the balcony in the dark night, to sigh, to sigh, to sigh from the depths of my soul. Why should I sigh, when full of happiness my youthful days flow gently by? I am carefree and full of fun, and everyone calls me a child!
4. Сцена. ЛАРИНА: Ну, ты, моя вострушка, Весёлая и резвая ты пташка! Я думаю — плясать сейчас готова. Не правда ли? ФИЛИПЬЕВНА (Татьяне): Танюша! А, Танюша! Что с тобой? Уж не больна ли ты? ТАТЬЯНА: Нет, няня, — я здорова. ЛАРИНА (крестьянам): Ну, милые, спасибо вам за песни! Ступайте к флигелю! (Няне.) Филипьевна, А ты вели им дать вина. Прощайте, други! КРЕСТЬЯНЕ: Прощайте, матушка! Крестьяне уходят. Няня тоже уходит вслед за ними. Татьяна садится на ступеньки террасы и углубляется в книгу. ОЛЬГА: Мамаша, посмотрите-ка на Таню! ЛАРИНА: А что? (Вглядываясь в Татьяну.) И впрямь, мой друг, бледна ты очень. ТАТЬЯНА: Я всегда такая, не тревожьтесь, мама! Очень интересно то, что я читаю. ЛАРИНА (смеясь): Так оттого бледна ты? ТАТЬЯНА: Да как же, мама! Повесть мук сердечных Влюблённых двух меня волнует. Мне так жаль их, бедных! Ах, как они страдают, Как они страдают. ЛАРИНА: Полно, Таня. Бывало я, как ты, Читая книги эти, волновалась. Всё это вымысел. Прошли года, И я увидела, что в жизни нет героев. Покойна я.	4. Scene. LARINA: Well, my frolicsome one, merry and playful little bird that you are — I expect you're ready to dance right now, isn't that so? FILIPYEVNA (to Tatyana): Tanyusha! Hey, Tanyusha! What's the matter? You're not ill, are you? TATYANA: No, nurse — I'm quite well. LARINA (to the peasants): Well, my dears, thank you for the songs. Go over to the annexe. (To Filipyevna.) Filipyevna, see that they have some wine. Goodbye, my friends! PEASANTS: Goodbye, little mother! The peasants leave. The nurse goes with them. Tatyana sits down on the steps of the terrace and becomes engrossed in her book. OLGA: Mama, just look at Tanya! LARINA: What is it? (Looking at Tatyana.) Indeed, my dear, you're very pale. TATYANA: I always am; don't worry, Mama! It's very interesting, this book I'm reading. LARINA (laughing): Is that why you're so pale? TATYANA: Why yes, of course, Mama! The account of the torments suffered by these two true lovers moves me so. I'm so sorry for them, poor things! Oh, how they suffer, how they suffer! LARINA: That's enough, Tanya. I used to get upset, just like you, when I read such books. It's only fiction. As the years went by, I came to see that there are no heroes in real life. Now I take things calmly.
ОЛЬГА: Напрасно так покойны! Смотрите, фартук ваш вы снять забыли! Ну, как приедет Ленский, что тогда? Ларина торопливо снимает передник. Ольга смеётся. Слышен шум колёс подъезжающего экипажа и звон бубенчиков. ОЛЬГА: Чу! Подъезжает кто-то. Это он! ЛАРИНА: И в самом деле! ТАТЬЯНА (смотря с террасы): Он не один... ЛАРИНА: Кто б это был? ФИЛИПЬЕВНА (торопливо входя с казачком): Сударыня, приехал Ленский барин. С ним господин Онегин! ТАТЬЯНА: Ах, скорее убегу! ЛАРИНА (удерживая её): Куда ты, Таня? Тебя осудят! Батюшки, а чепчик Мой на боку! ОЛЬГА (Лариной): Велите же просить! ЛАРИНА (казачку): Проси, скорей, проси! Казачок убегает. Все в величайшем волнении приготовляются встретить гостей. Няня охорашивает Татьяну и потом уходит, делая ей знак, чтоб та не боялась.	OLGA: You shouldn't take things quite so calmly! Look, you've forgotten to take off your apron! Supposing Lensky should arrive, what then? Mme Larina hastily removes her apron. Olga laughs. The noise of an approaching carriage and the jingling of bells is heard. OLGA: Listen! Someone's coming. It's him! LARINA: It is indeed! TATYANA (looking down from the terrace): He's not alone... LARINA: Who could it be? FILIPYEVNA (hurrying in): Madam, the young gentleman Lensky has arrived. Mr. Onegin is with him! TATYANA: Oh, quick, I'll run away! LARINA (restraining her): Where are you off to, Tanya? People will talk! Gracious, my cap's on crooked! OLGA (to Larina): Have them shown in, then! LARINA (to the footboy): Quick, ask them to come in, quickly! The footboy runs off. Everyone prepares in great excitement to receive the guests. The nurse tidies Tatyana up, then leaves, making a sign to her not to be frightened.
5. Сцена и квартет Входят Ленский и Онегин. Ленский подходит к руке Лариной и почтительно кланяется девицам. ЛЕНСКИЙ: Mesdames! Я на себя взял смелость Привесть приятеля. Рекомендую вам Онегин, мой сосед. ОНЕГИН (кланяясь): Я очень счастлив! ЛАРИНА (смущаясь): Помилуйте, мы рады вам. Присядьте! Вот дочери мои. ОНЕГИН: Я очень, очень рад! ЛАРИНА: Войдёмте в комнаты! Иль, может быть, хотите На вольном воздухе остаться? Прошу вас, Без церемоний будьте, мы соседи, Так нам чиниться нечего! ЛЕНСКИЙ: Прелестно здесь! Люблю я этот сад Укромный и тенистый! В нём так уютно! ЛАРИНА: Прекрасно! (Дочерям.) Пойду похлопотать я в доме по хозяйству. А вы гостей займите. Я сейчас. Онегин подходит к Ленскому и тихо говорит с ним. Татьяна и Ольга в раздумье стоят поодаль. ОНЕГИН (Ленскому): Скажи, которая Татьяна? ЛЕНСКИЙ: Да та, которая грустна И молчалива, как Светлана! ОНЕГИН: Мне очень любопытно знать. Неужто ты влюблён в меньшую? ЛЕНСКИЙ: А что? ОНЕГИН: Я выбрал бы другую, Когда б я был, как ты, поэт!	5. Scene and Quartet Lensky and Onegin enter. Lensky kisses Mme Larina's hand and bows politely to the girls. LENSKY: Mesdames! I've taken the liberty of bringing a friend along. May I introduce Onegin, my neighbour. ONEGIN (bowing): I'm very honoured. LARINA (rather flustered): Oh please — we're delighted to see you. Do sit down! These are my daughters. ONEGIN: I'm very, very happy to meet you! LARINA: Come into the house! Or perhaps you'd prefer to stay out of doors? I beg you, don't stand on ceremony; we're neighbours, so there's no need for formality! LENSKY: It's delightful here! I love this garden, so shady and secluded — one is so comfortable here! LARINA: That's splendid! (To the girls.) I'll go and see to things in the house. You entertain our guests. I won't be long. Onegin walks over to Lensky and speaks quietly with him. Tatyana and Olga stand apart, lost in thought. ONEGIN (to Lensky): Tell me, which is Tatyana? LENSKY: Why, the one who is sad and silent, like Svetlana! ONEGIN: I'm very curious to know. Can you really be in love with the younger one? LENSKY: Why? ONEGIN: I should have chosen the other, had I been, like you, a poet!
ТАТЬЯНА (про себя): Я дождалась, открылись очи! Я знаю, знаю — это он! ОЛЬГА: Ах, знала, знала я, что появленье Онегина произведёт На всех большое впечатленье, И всех соседей развлечёт! Пойдёт догадка за догадкой... ЛЕНСКИЙ: Ах, милый друг... ОНЕГИН: В чертах у Ольги жизни нет, Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне. Кругла, красна лицом она... Как эта глупая луна, На этом глупом небосклоне! ЛЕНСКИЙ: ...Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень, Не столь различны меж собой... Как мы взаимной разнотой! ТАТЬЯНА: Увы, теперь и дни, и ночи И жаркий, одинокий сон. Всё, всё напомнит образ милый! ОЛЬГА: Всё станут толковать украдкой, Шутить, судить не без греха! Пойдёт догадка, пойдёт догадка за догадкой. ТАТЬЯНА: Без умолку, волшебной силой, Всё будет мне твердить о нём, И душу жечь любви огнём. ОЛЬГА: Шутить, судить не без греха, И Тане прочить жениха! ТАТЬЯНА: Всё будет мне твердить о нём, И душу жечь любви огнём!	TATYANA (aside): My waiting is over, my eyes have been opened! I know, I know that this is he! OLGA: Oh, I knew, I knew that the appearance of Onegin would make a great impression on everyone and give the neighbours plenty to talk about! There will be no end to the conjectures... LENSKY: Ah, my dear friend... ONEGIN: There's no life in Olga's features — she's just like a Van Dyck Madonna. Her face is as round and rosy... as that stupid moon on that dull horizon! LENSKY: ...Wave and rock, poetry and prose, ice and flame, are not as different from each other as we are in our contrasting natures! TATYANA: Now, alas, my days and nights and my burning, solitary dreams will always be filled with his dear image! OLGA: Everyone will start to whisper, joke, judge — not without malice! There will be no end to the conjectures. TATYANA: Ceaselessly, with magical power, everything will speak to me of him, and my soul will be seared with the fire of love. OLGA: Joke, and judge — not without malice — and appoint him Tanya's suitor! TATYANA: Everything will speak to me of him, and my soul will be seared by love's fire!
6. Сцена и ариозо Ленского.	6. Scene and Lensky's Arioso.

libretto by Пётр Чайковский, Константин Шиловский

🎼

Continue reading the full translation

Create a free account to read the complete side-by-side translation.

Register free
Already have an account? Log in